Известный ополченец, создатель и командир батальона «Восток» Александр Ходаковский на страницах личного блога рассказал о немыслимой на шестой год противостояния ситуации.

«О делах наших скорбных…

Обнаружили на днях спрятанную с „давних времён“ спецтехнику: асфальтоукладчики, КамАЗы, экскаваторы…Территория заброшенная — пустырь в центре города. Вот уж точно: хочешь спрятать — положи на видном месте. Несколько дней пытались понять, кому она принадлежит. Путались в догадках — то ли „отжатая“ ещё в те времена, то ли убегающие хозяева решили не делиться с республикой.

Полубомжеватый сторож, в одиночестве живущий на огромной территории, ситуацию не прояснил. Техника без номеров, пробили по кодам — точно: беглецы. Часть техники уже начали разворовывать, снимать ковши и колеса — видно, что несколько лет никто к ней не притрагивался… Но кто-то же и через кого-то платил сторожу деньги? Кто-то присматривал за „хозяйством“?

Ладно, думаем, применим простой способ: восстановили две более-менее живые единицы и перегнали их через центр города на охраняемое место. По расчёту — это сразу вскроет подпольную крышу. И каково же было наше удивление, когда ею оказались высокопоставленные офицеры правоохранительных органов….

Провокация удалась на славу и сразу обнажила целую кучу вопросов… Выяснилось, что один из „смотрящих“ получал с той стороны суммы денег за присмотр, передавая сторожу копейки, то есть имеется системная связь на коммерческой основе с территорией, которая ведёт с нами войну, а это уже контрразведывательный вопрос.

Второе, что меня особенно бесит — это то, что мы, с***, загибаемся от нехватки техники, солдаты роют позиции руками, автодор не справляется с задачами, работая на старье, а те, кто должен носить в себе верх сознательности, думают только о своих шкурных делах… Вот в этом наша проблема: во власть и в органы поналезли откровенные противники, которые работают на развал ситуации.

Шесть лет прогнила под открытым небом ценная техника — кто-то должен ответить. Это непозволительная для нас роскошь: сдыхая от напряжения, холить чьи-то частные интересы.

Для наглядности проиллюстрирую предыдущую публикацию. На снимке только часть спрятанной техники.

Сеть после утренних публикаций слегка оживилась — появилась пара статей явно заказного характера, предостерегающих, что забирать у собственников нехорошо. Истинно глаголют — нехорошо. Но кто есть собственник? Это тот, кто добросовестно, согласно требованиям, поставил технику на учёт ДНР, а недвижимость перерегистрировал соответствующим образом.

Когда собственник сбежал на Украину и платит там налог на «АТО», а технику заныкал от республики в надежде на скорое возвращение за спинами украинской армии, то это уже не собственник в нашем понимании, а его имущество — бесхозно.

Спешу вас обрадовать, что народным советом принят гражданский кодекс, где бесхозу отведены специальные статьи. Но вот беда — нашлись лоббисты украинского „майна“, которые хотят затормозить эти статьи до двадцать пятого года. Причём синхронно нашлись лоббисты и в аппарате главы, и в правительстве.

Что такое бесхоз и почему это важно? Это квартиры ополченцам в коммерческих новостройках. Это порядок постановки вот такой спрятанной техники на службу республике — это разрыв пуповины с Украиной. В целом это может дать толчок инвестициям, потому что это будет уже наш, республиканский вопрос.

Но кому-то очень выгодно, чтобы здесь активами владели украинские собственники. Я не о частном секторе — о бизнесе. И кто-то получает деньги за сохранение чужого барахла в ущерб интересам собственной территории.

Мы поступили проще — выставили у техники общественный пост, чтобы обеспечить ее сохранность и наконец понять, кто себя обозначит в качестве хозяина сейчас. Наверное, сейчас быстро ваяется какой-нибудь договор аренды от старого собственника новому и так далее, но мы очень тщательно изучим все бумаги и поделимся с вами. Может, это и не такая важная ситуация, но это наша жизнь.

Ну что же, наша тактика привела к нужному результату: вскрылись по этой технике все, кто причастен к ситуации. Тот, на кого бежавшие собственники оформили своё имущество, прибыл с пакетом документов и отсутствием ответов на вопросы. Им оказался местный предприниматель. Почему КамАЗы не на учете ДНР? Почему техника гниет, а не работает? Почему, почему, почему….

Но больше вопросов к нашей власти: почему? Если вы так будете работать — и без того тяжёлое положение превратится в полное фиаско. Мы воюем или х*** об осину чешем? Вы власть или кучка п***?

Почему мы можем себе позволить такое положение дел, когда нужный ресурс просто умирает?.. Частная собственность? Это важно. Но в период войны есть категория собственности, которая подпадает под потенциальную мобилизацию — так было всегда и везде, но не у нас.

Хорошо, пусть не мобилизация. Вот техника гниет, говорим обретенному формальному „собственнику“: “Передай ее на ответственное хранение. Мы ее приведём в порядок, обслужим, пустим в работу на республику”. Он на радостях, что не побили: да, да, да — конечно, я всегда рад помочь. Приезжайте в офис — оформим бумаги… Сам тут же, как только покинул „лобное место“, смылся: на офисе нет, телефон отключён. Но вместо него обозначился тот из власти, который за ним стоит: нужно делать все по закону. Согласен, сделаем все по закону: пусть гниет и дальше…

Не знаю, понятны ли вам мои ощущения… Но кто из кожи вон лезет, чтобы что-то сделать для исправления ситуации что на фронте, что внутри — тот меня поймёт. Я не испытывал иллюзий по поводу состояния нашей действительности, но эта частная ситуация снова ткнула меня носом в гниль. Гниет не только техника…»

rusvesna.su

Комментарий редакции ОРФ:

Частная собственность ежедневно показывает свой «патриотизи». Мы разделяем тревогу людей, положивших жизни в борьбе с украинским фашизмом. Но ведь борьба с фашизмом это борьба с террористической диктатурой частной собственности! Пора понять, товарищи бойцы и командиры. Предшественники понимали.

— Порядок вам нужен.
— Порядок! Научилась! Да людям хочется после старого порядка свободу чувствовать! До сих пор наглотались этого порядка по пять по десять лет. Говорить разучились.
— Ты, как будто, не разучился.
— Верно. Не разучился. Повторяю, как попка за другими: «Ах, не будет собственности, ах все будет чудно!» Будет! Опять будет. Всё лжём, а сами только ищем, где бы чего бы… разжиться, приволочь, отхватить. И во сне держимся за свое барахло. Моя гармонь, мои портянки, моя жена, моя вобла. Человека за кошелек казнили. Мало! Двоих! Кого обманываем? Из-за крошечного цыпленка и то вой будет. Будет вой каждого хозяина – собственника. Она будет хитро плевать в рожу каждого из нас эта идея моего. Моё! Вот на этой штучке не споткнуться бы. Эх… будут дела.
— Легче. Форменку порвешь. Ты что ж думаешь, мы не видим – слепые? Мы верим в людей!
— В кого?
— В тебя!
— В меня?
— Да! Сегодня ты струсил, бежал, а завтра первый пойдешь в бой! Возьмешь врага за горло! За что умирать будешь? За кого? За воблу? Барахло? Цыпленка? Молчишь!
— А ты за что умирать пойдешь? Ты? – За землю — Ты? – за свободу. – Что ж по твоему? Я тоже иду бороться за твое барахло? А он? Ты спроси его? Зачем он под пулю белую лез? Моё?! Нет! За наше… святое дело!